Томно восседая над подиумом, тщеславно смотрит на меня тень,
Её глаза покрыты не то багряным цветом, не то переливным золотом.
Поймав её, мы вспоминаем лишь о том, что все оттенки черны,
Как будто местами её фигура исколота, особенно, когда наступает день.
Она исчезает ночью, и никто даже не пытается её искать, зачем?
Ведь нельзя осветить её отражением линз, пустить в ход солнце!
Искать её, покинув темное время суток не приходится!
В конце концов это нелепо, неизбежно, утром найдётся…
Но никак не уличишь её, вернее даже, если увидишь,
Не отличишь, коли слепой или замотан в шаль так,
Что не уследишь, пока будешь глядеть в даль.
Сквозь нити шерсти, пока разгребёшь бардак,
Который встал супротив чести.
Темно. Кто окружил меня, пока задумываешься,
Кто-то задумал что-то быстрее мгновения.
И, вроде, кладёшь мысль в голову на утро
И после ночи бежишь скорее!
К другу. Он спросонья осмеёт даже гения.
Что делать? Идеи свойственны мудрецам,
Но не зайти ли нам дальше миллениума?
Что остановился и ждёт лица,
Что даст покорность и вдохновение.
И, кажется, вот она, вот, пришла!
Мысль! Как оперение у птицы,
Что перестала мягкой быть,
Как жало, которое пчела оставила
Не там… Но поздно!
Что делать: так говорится!
Природа так задумала, что часть растаяло,
А часть ещё мы вспомним ближе к осени.
За лето набрать бы прыть, а пока взять за правило:
Против течения не плыть по сини.
И вот, я сам тень своего сознания.
Которым пока могу руководить,
Не знаю я. Как долго нам ещё плыть.
Как долго нам ещё слыть.
Теми, кто станет скоро лишь воспоминанием.