Глазами непогожими глядят в ландшафты крупные
В зрачках их отражаются асфальт и лужи мутные.
Тогда не торопливые, когда столица познана,
Идут по ямам узнанным тоскливые прохожие.
Берут газеты в руки, с завода проходящие.
Читается измученно по данности навязчиво.
С текущим мирозданием справляются вечерними
Делами не влекущими, делами повседневными.
На площади хотелось мне пройтись по рынку старому,
Знакомых воз и ныне там, теперь не рынок — ярмарка.
Окинуть взглядом пруд: стоячий, но очищенный.
Малинник оглядеть, травы узор насыщенный.
И окунуться в воду, что за мелкими деревьями,
Наслушаться мелодии, усиленной поверьями.
Вдохнуть мазута запахи на рельсах станций воющих.
Домов погибших стареньких, взамен других построивших.
Пустынной из полуночи родной Зелёной улицы.
Стоять с подъездом тянущим, пока не все накурятся.
Где, знаю, каждый памятник, с трепещущим спокойствием.
Пройти пешком окраины с безмолвным удовольствием.
Люблю тебя, стотысячник? Не знаю, мысли разные.
Наверно, утро мудрое намного беспристрастнее.
С трудом ожившей памяти дорожки потемневшие,
Минуты ностальгически душою овладевшие.
Что тяжко посещающим места обдумать местные.
Метро и Колизей теперь воочию соседствуют.
По Карлу Марксу тянется узорное величие.
В переплетении города истории отличие.
Составов, озаряющих кольцо златыми блесками.
Из храмов, обладающих души огнями, всплесками.
Где свет церквей расходится по городу пронзительно.
Где рядом, свет увидевший, заплачет утешительно.
Здесь центр разделяется на старое и новое.
Фонтаны разбегаются на брызги оркестровые.
Через поля районные артерии носимые,
Архаику сломавшие, пред временем бессильную.
Здесь юным был, наивным, устремлённым в бесконечности.
Страдающим безумствами по жажде безупречности.
Заманчиво пытавшимся пройти весь путь безвременно
Родным по крови стал и им особо верил я.
Я был и буду радостным, промчав поля с посевами,
Поднявшись на возвышенный порог за другом с древами.
И время остановится: не сможет мне упрямиться.
Сует поры покорным быть не скоро мне останется.
Растут в земле-кормилице берёзы и акации.
Растёт не многочисленно провинциально нация.
Душа запросит мудрости, спокойствия симфонию.
И в этом можешь чувствовать позорную иронию.
Давай простыми мыслями сразим неволю бытности.
Сродним сопротивление с призывом беззащитности.
Оставим недовольную, по лезвию бродящую.
Давай вдохнём всей грудью, друг, хоть раз по-настоящему.